Увидеть Лодзь и не умереть

В Польшу я отправилась в полном расстройстве. Лодзь — не Варшава. Студенты Эразмуса отзывались о ней как о сером захудалом индустриальном городишке с единственной достопримечательностью — улицей Пётрковска. К тому же я боялась русофобии, вспоминая, как когда-то поляки-коллеги по Work&Travel USA отказывались общаться со мной из-за моей национальности. К тому же этот польский… Я подозревала, что объясняться с местными мне придется на пальцах. Как ни оттягивай отъезд, но уже 15 сентября старик «Полонез» привез меня на главный варшавский вокзал.

Все мои страхи начали сбываться. Сначала грустные кассирши не могли понять, куда я хочу взять билет. Оказалось, что по-польски Лодзь произносится совсем иначе — «Вудч». Затем я увидела безличные новостройки университетского кампуса посреди спального района. В одной из них мне дали два квадратных метра с койкой соседки напротив. На следующий день я отправилась на факультет с единственной целью — узнать, можно ли поселиться в одноместной комнате в общежитии, а также уехать пораньше, досрочно сдав экзамены. Оказалось, невозможно ни то, ни другое.

Я въехала в университетскую общагу, которая стала моим кошмаром. И дело не в тараканах и не в русскоязычной среде (большинство иностранцев приезжает в Лодзь с Востока — Белоруссии, Украины, Казахстана), а в полном отсутствии личного пространства (кровать — не в счет). Селили только в двушки. Ситуация с арендой комнат оказалась катастрофической: предложений было мало, все на польском, квартиры, как правило, сдавались целиком.

Мы шерстили интернет, пользуясь онлайн-переводчиком. Через неделю безуспешных поисков мои отчаявшиеся одногруппницы заплатили двойную цену риэлтору и поселились между первым и вторым этажами старинного дома. Их комнаты были столь малы, что раскинув руки, можно было коснуться ими обеих стен. Я сменила тактику — стала откликаться на объявления с фонарных столбов и рассылать десятки типовых сообщений на примитивном английском.

И вот, наконец, меня пригласили на осмотр. Ночная Лодзь напоминала злачный Питер: дворы-колодцы, гопники в подворотнях, разбитые фонари. Уходя, я оставила прощальную записку. Вернулась же вне себя от счастья: двухкомнатная квартира в центре города с высоченными потолками за 300 евро на двоих была моей. Внезапно обнаружилось, что в Лодзи можно жить припеваючи, что это вполне себе Европа с историей, вкусными кафешками и интересными местами.

Если б я попыталась прочесть речь о славном советском прошлом на главной площади Лодзи, кто-нибудь точно швырнул бы в меня камень. По темпераменту поляки очень похожи на нас, россиян. Однако ни в быту, ни в университете с русофобией я не встретилась ни разу. С молодыми я общалась на английском. Пожилые люди часто переходили со мной на ломаный русский, вспоминали куплеты из советских песен, в общем, вели себя очень дружелюбно. А когда я потерялась на центральном вокзале Варшавы, один поляк обратился ко мне по-русски: «Пани, не «Полонез» ли ищете? Провожу, вещи донесу. Не бойтесь. Только денег на кофе дайте». Я дала 10 злотых.

Варшавский вокзал, как и все польское ж/д — это ад для иностранцев. Знание местного языка там — жизненно необходимый навык, который возникает спонтанно. Так, никто не ожидал, что моя миниатюрная, всей душой ненавидящая польский подруга-филиппинка, знает как сказать «30». Но вот однажды, перед самым отправлением поезда, когда мы не могли поменять билет, так как забыли заветное слово, у нее вырвалось «тшидешчьи!!!».

Друзья считали меня самой продвинутой в польском. Дело в том, что я ходила на йогу в местный спортклуб, а потому знала наизусть технические фразы типа «руки вверх», «сверните туловище вправо». Сам же язык давался мне с трудом. Со временем я полюбила его шипящую мелодику и перестала смеяться над уморительными словечками типа «зыркните» (посмотрите), «склеп» (магазин), «урода» (красота), но окончания путала нещадно (я хочу зеленая яблоков, пожалуйста).

После Астурии, чьи спортклубы и кафешки переполнены стариками, непривычно было видеть столько молодежи в Лодзи. В плане социальной активности пожилых Польше все еще далеко до Западной Европы: многие пенсионерки по-прежнему считают, что их место — на скамейке у подъезда. В спортивном же клубе мне встречались лишь юные качки и красотки при полном макияже. И я бы не удивилась, если бы увидела последних в кроссовках на шпильках: уровень тестостерона и прогестерона в лодзинском обществе отчаянно зашкаливал.

Сама Лодзь поначалу меня разочаровала. Город показался серым и неблагоустроенным, с алкоголиками в каждой подворотне и единственными достопримечательностями — улицей Пётрковска да переделанной под торгово-развлекательный центр бывшей фабрикой — Manufaktura. Однако вскоре я разглядела Лодзь настоящую, пленительно декадентскую. Гопники тогда превратились в обычных ребят, подстриженных по местной моде. Обрушившиеся фасады и заброшенные особняки стали вдруг притягательно романтичными. Я увидела, что пугающие подворотни часто подсвечены огнями традиционных ресторанов — пьерогарен (варенниковых) и належникарен (блинных). Я распробовала местную, такую знакомую нам кухню, но все же предпочла ей вегетерианские и азиатские кафе, коих в городе очень много. Цены на еду в общепитах оказались столь низкими, что я почти не готовила дома. В центре можно было неплохо поесть за 3-4 евро, в дорогом ресторане — за 7.

Полный текст на сайте учеба.ру

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s